«Почему ты не сгорел?» 55 лет назад умер Михаил Янгель. Как он создал ядерный щит страны и напугал Запад?

55 лет назад, 25 октября 1971 года, мир лишился человека, чье имя стало синонимом ракетно-ядерного щита, — Михаила Янгеля. В его судьбе немало парадоксов. Потомок запорожских казаков, коренной сибиряк — но молва упорно приписывала ему немецкое происхождение и даже связь с Вернером фон Брауном. В ракетную отрасль пришел поздно, но успел побывать начальником Сергея Королева. Ему говорили, что его ракеты не полетят, — они стали фундаментом стратегической обороны СССР и головной болью Пентагона. Во время одной из страшнейших катастроф в истории отечественного ракетостроения он выжил, но это было ему в тягость. «Лента.ру» рассказывает о тихом интеллигентном человеке, создавшем оружие апокалипсиса.

Под прессом

Последние одиннадцать лет жизни он провел под тяжелейшим прессом. Его додавливала не система, а он сам. Его преследовала одна и та же сцена: он из хорошо защищенного бункера видит, как за углом вспыхивает огромная ракета, как тонны ядовитой смеси из ее баков обрушиваются на головы людей. Люди вспыхивают как свечки и испаряются. Другие бегут, но огонь их настигает, и на асфальте полигона от них остаются лишь горстки золы.

24 октября 1960 года. Это был самый страшный день в его жизни. Эту ракету создал он. Ее испытывали его друзья и коллеги. Что-то пошло не так, потому что он позволил себе расслабиться и ослабил контроль. И то, что он выжил, мучило его больше всего.

Кадр: Роскосмос ТВ

Катастрофа сказалась на здоровье Янгеля: он перенес инфаркт и получил ожоги рук. Карандаш выпадал из ослабших пальцев. Снова и снова он пытался воссоздать в памяти обстоятельства катастрофы, рвал листок на части — и принимался заново.

В годовщину трагедии ученый пропал из дома, его рыдающим нашли в парке. Вдовы и матери погибших товарищей повторяли при встрече одно и то же: «А вы остались живы». Эти голоса не оставляли в покое.

Парадоксально, но это был и пик его могущества: он входил в тройку самых влиятельных ракетных конструкторов наряду с Королевым и Челомеем.

Остановиться он не мог, шел дальше, создавая новые ракеты. Но тот день остался с ним навсегда. Это история Михаила Янгеля.

«Все, батя, уезжаю»

Михаил Янгель родился 7 ноября (25 октября по старому стилю) 1911 года в селе Зырянове, которое, по словам местных, лежало «всего в двух месяцах ходьбы от железной дороги».

Сибиряками Янгели стали, когда буйный нравом запорожский казак Лаврентий однажды замахнулся на помещика, обдиравшего его как липку, железным серпом. За это его с семьей выслали в глухую Сибирь. Лаврентий — дед Михаила Янгеля.

К моменту рождения Миши семья уже вросла в сибирскую землю. В небольшой избушке, помимо него, отца Кузьмы и матери Ангелины, ютилось десять детей (позже родился еще один ребенок). Кормились крестьянским трудом, а также традиционными для тех краев охотой, рыбалкой, сбором грибов и ягод.

С детства Миша с отцом и братьями ходил в глухую тайгу. Он с восхищением смотрел, как отец лихо стреляет белок. Но настоящий перелом произошел, когда однажды на них напал медведь, а Кузьма Янгель не растерялся, прыгнул медведю на спину и крикнул мальчикам: «Стреляйте!» Тогда Миша, вероятно, впервые почувствовал, что безвыходных ситуаций не бывает.

В семье Янгелей происхождение фамилии связывали со словом «янга» — казацкий черпак, в котором варят похлебку. Можно было всю жизнь вариться в этой самобытной среде, охотиться в этих снежных лесах, растворить свою силу и потенциал в повседневных заботах, как поступали предки. Но Миша уже в двенадцать начал протаптывать собственную тропу.

Была Зырянская начальная школа, Нижнеилимское высшее начальное училище, житье у тетки в Иркутской области.
В 14 лет стал комсомольцем.

— Все, батя, уезжаю, — сказал Михаил, положив на стол комсомольский билет.
— А что с ним? Нельзя тут? — покосился отец.
— Нет. Понимаешь, батя, началась индустриализация.
— Грамотные больно стали, — проворчал для вида Кузьма Лаврентьевич.

И поехал Михаил Янгель в Москву, где жил его старший брат Константин.

«Микрослепок нашей истории»

Москва двадцатых кипела и выглядела городом возможностей. Если в глухом лесу главным примером был отец, здесь — старший брат.

Константин Янгель заполнял время плотно. Учился в университете, работал на заводе стеклографии, на ткацком производстве.

Михаил обратил внимание, что при ткацкой фабрике есть курсы фабрично-заводского училища (ФЗУ). Можно учиться без отрыва от производства. Там он влюбился в технику — в совершенство британских и бельгийских станков.

На занятиях впитывал информацию о механизмах, очень любил черчение. Биографы отмечают, что перечитал в библиотеке не только все книги по механике и физике, но также философские и исторические труды. Это задало ему нужную перспективу: не ткать всю жизнь полотна, а покорять пространства.

Там же он погрузился в гущу общественной жизни, без чего в то время немыслимо было движение вперед. Стал членом комсомольско-молодежной коммуны. Тогда же участвовал в спортивных соревнованиях, где брал первые места. В середине тридцатых Янгель включился в стахановское движение.

Жизнь Янгеля — микрослепок нашей истории... Общие, известные из учебников, хрестоматийные понятия: индустриализация, пятилетки, всеобщее образование, превращение страны из аграрной в индустриальную, культ личности — это [его] жизнь, с ее радостями и бедами, высокими наградами и горькими обидами

Когда на фабрику поступил заказ на перкалевые ткани, необходимые для обшивки крыльев и фюзеляжей тогдашних самолетов, он нащупал свое призвание.

«Мне все время чудилось, что кто-то умер»

В 1931-м Михаилу Янгелю исполнилось двадцать, а это уже возраст осмысленного выбора. Он вступает в коммунистическую партию. Наконец, комсомол отправляет его на учебу в Московский авиационный институт (МАИ). Излишне говорить, что учился он на отлично, был общественником и стремился к знаниям сверх программы.

Его под свое крыло взял один из лучших авиаконструкторов — «король истребителей» Николай Поликарпов.

Поликарпов, узнав, что Янгель из глухой Сибири, сразу вспомнил Ломоносова и примерил на себя роль покровителя молодого таланта.

Пока Янгель готовил дипломный проект «Одноместный скоростной моноплан», Николай Николаевич придирался к нему больше, чем к другим, заставлял по сто раз все переделывать. В конце концов резюмировал:

А ведь голова у тебя есть. Приходи к нам

Когда Янгель получил диплом инженера, Поликарпов сказал: «Не задерживайся на полпути», — и взял его работать к себе.

В авиационной промышленности Янгель прошел путь от конструктора до ведущего инженера и помощника главного конструктора, участвовал в разработке истребителей И-16, И-180, И-185.

В 1938-м ездил в командировку за границу. Молодого специалиста потрясло технологическое чудо США: заводы «Дуглас», «Волти», «Консолидейтед» показали, как должно выглядеть современное производство.

Неясная, полуосознанная мысль о ракетостроении зародилась еще во время той предвоенной загранкомандировки — в дороге он читал книгу Макса Валье «Полет в мировое пространство как техническая возможность». Из США он писал невесте:

Миллионы разбросанных на большой площади электрических лампочек производят впечатление звездного неба, и фантазия рисует картину, которой я очень увлекался раньше, — полета в межпланетном пространстве

А в Германии он обратил внимание на патологию общественного климата при нацистах. В личных посланиях делился впечатлениями: «Мне все время чудилось, что кто-то умер и жители Берлина находятся в глубоком трауре… В витринах некоторых магазинов можно увидеть портреты Гинденбурга и Гитлера, причем у последнего вид отъявленного бандита и грабителя».

22 июня 1941 года этот «бандит и грабитель» напал на СССР. Всю войну Янгель оставался в авиационной отрасли, занимаясь конструкторской работой и помогая обеспечивать фронт боевыми самолетами.

9 мая 1945 года весь мир узнал о победе Красной армии над нацистской Германией. Но теперь американцы — бывшие союзники, которые заронили в него мечты о космосе, — станут главными противниками страны в конфликте со странным названием холодная война.

«У него вон и фамилия немецкая»

Первый послевоенный год Михаил Янгель работал в ОКБ Мясищева, которое вскоре расформировали. С 1946 по 1948 год — в аппарате Министерства авиационной промышленности СССР, где координировал развитие самолетостроения. Качественный скачок случился в последние годы десятилетия, когда он в 1948-1950 годах отучился в Академии авиационной промышленности СССР.

Здесь была поставлена точка, после которой дороги назад не было. В характеристике значилось: «Обладает принципиальным, прямолинейным характером». Тогда авиационные специалисты составляли основу инженерных кадров зарождающегося ракетостроения. В НИИ-88 его с нетерпением ждали.

Как и у многих ракетчиков, у Янгеля были свои воспоминания о дедушке советского космоса Циолковском: о том, как в бытность студентом ездил с однокашником в Калугу, сидел на лавочке с Константином Эдуардовичем, а седобородый старец рассуждал о теории тяготения.

Теперь, в 1950-м, все пазлы сложились. Однако многим казалось, что Янгель пришел в отрасль из ниоткуда, свалился с неба. В связи с этим за рубежом даже родился миф, что он — бывший сотрудник Вернера фон Брауна, которого перехватили русские. «У него вон и фамилия немецкая, переводится как "ангел"», — говорили сторонники такой теории. Забавно, что на закате янгелевской жизни из ФРГ в Академию наук пришло письмо, в котором радостный немец с фамилией Jangel писал, что очень гордится таким родством.

А пока потомок запорожских казаков и коренной сибиряк Михаил Янгель примерялся к кабинету в НИИ-88.

Рванул он с места в карьер, и это многих огорошило. У него все получалось с ходу. Его кредо было — открытость и доброжелательность, что смущало людей, склонных к интригам. В 1951-м его попытались вернуть в восстановленное ОКБ Мясищева. Но ракеты победили.

Они нашли общий язык с Королевым, у которого он вскоре стал замом. Но точка расхождения наметилась уже тогда. И это был не просто технический вопрос для них, а момент почти религиозный: Янгель в качестве топлива для ракет был сторонником азот-гептиловой пары, а Королев — кислородно-керосиновой. Р-11 стала единственной ракетой, в создании которой сошлись Королев и Янгель: у нее было два главных конструктора. В первый и единственный раз в одном продукте сошлись их инженерные философии.

Потом случился казус, который расколол их союз. В 1952 году Янгеля по политическим соображениям назначили директором НИИ-88: формально Королев, даром что ракетный гуру, числился вчерашним зэком — его реабилитировали только в 1957 году. А Янгель — молодой, хваткий, репутация не запятнана. Королев из принципа не ходил на заседания, где председательствовал Янгель, но внешне сохранял субординацию. Вскоре наверху поняли, что держать Янгеля и Королева в одном месте контрпродуктивно. В 1954-м Янгеля назначили главным конструктором КБ-586 в Днепропетровске, что станет для него судьбой. Королевское ОКБ-1 выделилось в самостоятельное в 1956-м.

К тому времени основу ракетостроения составила сакральная тройка: Королев — Челомей — Янгель. Королев застолбил себе место в вечности полетом Гагарина, его Р-7 вошла в историю как ракета, открывшая дорогу в космос, но в качестве боевой МБР была сложна в эксплуатации и требовала длительной подготовки к пуску.

Челомей, в чьем ОКБ-52 работал сын Никиты Хрущева Сергей, получал поддержку на самом верху, а за счет собственной теоретической подкованности часто достигал поразительных результатов благодаря озарениям, недоступным ни Королеву, ни Янгелю. Но его ракеты были подчас сложны для неподготовленных.

Янгель проложил свой уникальный путь, переиграв и того, и другого на поле межконтинентальных баллистических ракет, под которые легко обучить.

«Почему ты не сгорел?»

Шестидесятые — время для Янгеля и самое трагичное, и пора его наивысшего расцвета. В 1959 году на вооружение приняли его ракету Р-12 средней дальности, которую разрабатывали с 1954-го. Годом раньше мало кто верил, что она взлетит.

Наверху поняли, что на него можно ставить. КБ-586 становится главным поставщиком баллистических ракет, и вскоре состоялся первый пуск Р-14.

У высшего руководства к тому моменту разыгрался аппетит. Янгель организовал производство и, не щадя ни себя, ни коллектив, рождал ракету за ракетой. Параллельно создавалась Р-16 — первая советская МБР на высококипящих компонентах топлива с автономной системой управления. Для ускорения процесса использовали наработки с Р-12 и Р-14.

И в этой спешке полусырой вариант решили испытать уже 23 октября 1960 года. Примерно за неделю до этого Никита Хрущев на Ассамблее ООН заявил, что СССР выпускает ракеты как сосиски. Янгель этому усмехнулся, но вскоре стало не до смеха.

Руководство страны давило не только на него, но и на маршала Неделина — первого главу ракетных войск и одного из немногих на тот момент военных, кто знал толк в ракетах. При испытании были задействованы неопытные люди, Янгель пустил — как он сам признавался — процесс на самотек. Испытания удалось отсрочить лишь на один день: очень боялись разгневать Кремль отменой.

В итоге испытания Р-16 24 октября 1960 года обернулись трагедией, в которой погибли Митрофан Неделин и десятки людей.

Поскольку Михаил Янгель был на месте трагедии и лишь чудом уцелел, к нему возникла масса вопросов. Первый по телефону спросил Никита Хрущев: «Почему ты не сгорел?» У Янгеля случился первый инфаркт.

Эта главная трагедия его жизни совпадает с переходом страны ко второму поколению стратегических ракет.

Видимо, у Янгеля произошел какой-то важный внутренний сдвиг, и теперь он знал о ракетах на уровне озарений, а не просто формул.

Пережитая трагедия не остановила его. Янгель продолжил работу над ракетами, которые должны были сделать советский ядерный щит надежнее.

Ведь вся эта спешка была затеяна из-за них. У американцев лучше получались межконтинентальные баллистические ракеты, и если это не сводило на нет успехи атомщиков и триумф в космосе, то все-таки заставляло постоянно оглядываться.

Он же был одним из лучших организаторов производства, четко знающим, чего хотят военные.

В книге «Ракеты и люди» соратник Королева Борис Черток цитировал фольклор тех лет, раздражавший многих: «Королев работает на ТАСС, Челомей — на унитаз, Янгель — на нас». Но эта фраза была лестна в том плане, что конструктор Янгель нашел-таки своего главного клиента.

В 1960-м заместителем Янгеля стал Владимир Уткин. Этот человек, как говорят в кинопроизводстве, стал «вторым режиссером». То есть Янгель оставался лицом КБ-586 (КБ «Южное»), но именно благодаря Уткину творческий процесс не останавливался ни на минуту. Янгель в шестидесятых часто болел, многие идеи набрасывал на больничной койке. Именно там ему пришла мысль о разделяющихся боеголовках, старте нового типа и о том, как правильно выстроить ракетный щит. Уткин же выполнял всю тяжелейшую организационную работу и неслучайно стал главным конструктором КБ «Южное» после смерти Янгеля.

Р-36 стала новым словом в баллистических ракетах и философии ядерного щита. Янгель начнет и разработку Р-36М, известную на Западе как «Сатана». Ее Уткин доведет до ума и в конце 1975-го ракету примут на вооружение.

Р-36М, оснащенная средствами преодоления ПРО, с чудовищным потенциалом разрушения, станет для США той гигантской занозой, которую они попытаются выдернуть дипломатически. Можно было бы сказать, что «Сатана» стала главным наследием Янгеля, но это далеко не так.

Пионер конверсии

Михаил Янгель считается пионером военной конверсии. На базе его лучших ракет будут созданы Конверсия (в ракетной технике) — переоборудование боевой ракеты (например, МБР) в ракету‑носитель для вывода полезной нагрузки в космос — с демонтажем боевой части и адаптацией ступеней и систем управления.

Конверсия

На базе Р-36 создали космический носитель «Циклон». Михаил Янгель, как и Королев с Челомеем, претендовал на участие в Лунной программе. Р-56 должна была стать тяжелой ракетой-носителем для вывода крупных полезных нагрузок. Проект рассматривался в контексте советских планов освоения Луны, но до испытаний дело не дошло. Вместо продолжения собственного проекта Янгель подключился к работам над Н-1 и взялся за создание ракетного блока для лунной ракеты Королева.

Еще один пример преодоления границ — создание РТ‑20П, ракеты, у которой первая ступень работала на твердом топливе, а вторая — на жидком.

В целом же Михаил Янгель, как и другие советские ракетостроители первого поколения, взял на себя роль первопроходца. Он, как и коллеги, был человеком засекреченным. Янгель буквально растворился в работе: по словам близких, в последние годы жизни он почти не вылезал из Днепропетровска, лишь изредка наведываясь в Москву, чтобы встретиться с высшим руководством да навестить семью. По воспоминаниям близких, единственная привилегия, которой он воспользовался за всю жизнь, — без особых усилий получил у Брежнева новую, более комфортную квартиру. Не будет преувеличением назвать его образ жизни аскетичным. По словам дочери, водку, даром что сибиряк, не пил — ограничивался сухим вином, после которого сразу засыпал.

Существует каноничный портрет Янгеля как руководителя. Человек, который не повышает голос, а мотивирует одной фразой: «Я вам доверяю. Я вам поручаю». Нетерпимый к орфографическим ошибкам в рабочих документах. Любитель рыбалки и простых радостей.

В глазах было разное: «Ох и боек ты, братец» или «Ну-ну, давай, заливай. Наверное, думаешь, тут чурки сидят, хитростей твоих не видят», или «Молодец! Орел! Вот такой парень мне нужен. Сманил бы, да неудобно». Было разное, не было самодовольства, барства, равнодушия. Он говорил: «Плохо, если с количеством знаний и наград уменьшается простота и доброта».

Лишь в самые последние годы, по воспоминаниям коллег, характер конструктора начал портиться. Он мог сорваться по мелочи на молодого подчиненного, стал раздражителен и нетерпелив. Но это, скорее всего, оттого, что он остро чувствовал: времени осталось мало, а успеть нужно еще так много.

Он умер 25 октября 1971 года — в день, который соответствовал дате его рождения по старому стилю. Поздравительные букеты стали траурным венком. По воспоминаниям дочери, несмотря на тяжелое состояние, накануне ночью он провел свое последнее изнурительное совещание.

***

История большой страны пишется не общими фразами, а человеческими судьбами. Судьба Михаила Янгеля — эпоха металла, чертежей и гигантских производств, воплощенная в оружии, которое удерживало хрупкий мир на краю пропасти.

Он строил ракетный щит в те времена, когда все делалось впервые, на ощупь, без права на ошибку. Работать на пределе человеческих возможностей всю жизнь — значит, неминуемо сгореть на работе. Янгель сгорел. Но оставил после себя силу, с которой миру пришлось считаться.